На главную | Язык Арахау | Проза и стихи | Грамматология и графология | Прогнозы и гадание | Фото и графика | Новости сайта


 

ИВАН КАРАСЕВ                                 

СНЕЖНОЕ ВИНО                                                                                 

по М. Богдановичу (1891-1917), "Маладзiк" (лирыка)                     


* * *
Мудрой праречи
Мед золотистый
Полные соты

Бог мне пророчит.

Если не мне,
То душе моей робкой
Мед вещий с хмелем,
С
ветлым и тонким.
                                            1911

 

* * *
Не кукуй, ты, серая кукушка,
Грустно кликая в бору;
Знаю, скажешь, что я жить не буду,
Т
олько смолкни до поры.
Ни трави мою больную душу

В искалеченной груди,
И внутри бунтующего тела
Т
емный разум не буди.
Знаю, что не долго проживу я,
Знаю, что как только я умру,
С
ядет петь кукушка на могилу.
С
танет куковать, как в том бору.

1909-1912

 

* * *
Слышишь гул? -
Это леший – угрюмый
ведун
Н
ачинает беззвучно играть:
Под руками его, сея гибельный сон,
Будто тысяча крепко натянутых струн,
Т
онкоствольные сосны звенят.

Он играет, и в чаще мутнеет река,
З
амирает движенье в лесу.
Только вторит ему голосок ветерка
И
колышет дыханьем в листве лозняка
К
апли слез, то ли капли росы.

1910

ДЕД

Давно так не было тепло,
Ч
тоб дед и тот поднялся с печи.
У речки сел - во всю пекло.
О
н грел под солнцем свои плечи.

Таился бор, текла вода,
И
пахло медом и травою...
А дед, поди, не знал тогда,
Ч
то скоро станет сам землею.

1913

 

СЕРЕБРЯНЫЕ ЗМЕИ

В серебряных рожках на небе
П
оявится месяц младой.
А в озере плещется в неге

Бурлит и бубнит водяной.

На волны гулять выпускает
Из глуби змею за змеей,
И
х целая сотня всплывает,
И
грая сребром-чешуей,

И будут всю ночь они виться,
В волнах позвонками бренчать;
И
будут сплетаться, кружиться.
Вот так до восхода играть.

Сияющим блеском червонца
С
квозь поредевшую мглу
Пустит встающее солнце
В них золотую стрелу.

Сгинет змея за змеею,
Сгинет и месяц младой.
Долго по ним под водою

Будет вздыхать водяной.

1911

 

СТАРОСТЬ

Пылают осины, калины,
П
ожухлые сыплют листы,
Ч
то стелятся желтою глиной.
Д
убов обнажились кресты.

Чу! Леший, ссутулившись, вяло
П
летется по краю дорог.
Мохнатая шерсть полиняла,
С
ломался о дерево рог.

Дорога вся в лужах. Размыта
Дождем проливным колея.

В грязи утопают копыта,
Ш
уршит, уползая, змея.

Суровая кожа промокла.
Устал он, - уж старый - продрог.
Л
ед острый и тонкий, как стекла,
К
опыта царапает ног.

Спешит он дойти до трясины:
Т
ам мягкие, теплые мхи.
А тут только плачут осины
Д
а треплются листья ольхи.

1909

 

ОЗЕРО

В чаще, темной и глубокой,
П
лещет, пенится вино;
Х
мелем светлым и холодным
К
олыхается оно.

И хлыстается осока,
И
шумит высокий бор,
А в душе не умолкает
С
трун веселый перебор.

1910

 

РУСАЛКА

Скучно мне в глубине, в тишине:
Вспоминаю я на дне о весне;
Я
весною из воды покажусь
И зеленой травой обряжусь.

Белой выйду из темной воды, -

Вижу: в чаще человечьи следы;
К
инусь, брошусь я туда из реки:
Осветите вы мне путь, огоньки!

А людей отыщу, обойду,
Всем глаза затемню, отведу.
И
туда, где легла темень-мгла,
Где зеленый кряж свой ель подняла, -

Всех туда заманю, заведу: "
Вы потешьте-ка меня, молоду!"
К
ак начну обнимать, целовать, -
Будут биться, затихать, умирать.

А я громко смеюсь, хохочу,
О
бхвачу их и защекочу!
Хороша ты, игра, весела!
Хороши вы, неживые тела!
Д
а вот близкая минута утра -
Разгорается за лесом заря.
И с печалию я в речку ложусь,

Горько плачу из воды, грудью бьюсь!

1909-1915

 

* * *

В глухих проулках - ночь глухая
И
та же глушь людских домов,
Н
о кто почует как взвывает,
К
ак стонет телеграфный столб?

Простора в городе не видно:
Д
авно природа буйных сил
З
десь в узких улицах погибла
И
лишь осталась средь могил.

Могил, где крутит завируха,
Взрывая там холодный снег.
Могил, где все бушует глухо,

Где в ветре слышен стон и смех.

Гул улиц в мою душу влился -
Гудят и стонут провода.
Дрожа, весь бледный прислонился
Я
у фонарного столба.

1911-1912

НАД ОЗЕРОМ

Солнце тихо скатилось за кручу;
Белый месяц заплаканный светит.
С
квозь туман и косматые тучи
С
озера тянет лучистые сети.

В них русалки вплели свои косы, -
Рвут блестящие, яркие нити;
Н
очь плывет над землей, сея росы,
Ш
епчет ночь тем русалкам: "Усните".

1909

ВОДЯНОЙ

Синеусый, сгорбленный, я залег меж тиной;
Т
ам веками греюсь я - сплю на дне реки.
В травах тело спутано, будто паутиной,

Грудь мне засыпают желтые пески.

Над водой у берега тихо спит осока
Д
а тростник зеленый, плача, бьет поклон.
Волны тихо катятся и бегут далеко, -

Все вокруг наполнено вековечным сном,

1909

 

ОЗЕРО

Слыхал, когда-то был здесь бор,
И
жил в нем леший с давних пор.
С
рубили бор и леший сгинул,
Л
юдской заслышав разговор.
З
десь зеркальце свое он кинул.

Как света тайного окно,
Лежит холодное оно,
Свой век спокойно доживая,
И все, что минуло давно,
В глубинах темных сокрывает.

1910

 

ВЕЧЕР

На небе месяц встал зеленый -
Он скоро будет снеговым.
Н
ад лесом, где шептались клены,
Т
ам в небе месяц встал зеленый...

Свет посылает потаенный,
С
труящийся сквозь серый дым.
Н
а небе месяц встал зеленый,
Н
о скоро станет снеговым.

1910

 

ПЕСНЯ ПРО КНЯЗЯ ИЗЯСЛАВА ПОЛОЦКОГО
(из "Слова о полку Игореве")

Изяслав, сын Васильев,
Давними часами
О литовские шеломы
Позвонил мечами;
Славу взял у своего
Деда, у Всеслава
И улегся неподвижно
На траве кровавой
Под багровыми своими
Родными щитами,
Весь иссеченный, избитый
Вражьими мечами.

Заслужил он эту славу.
Перед смертью скажет:
"Птицы крыльями своими
Приодели, княже,
И звери раны лижут..."
Как в бою кровавом
Всеволода не было,

Так и Брячеслава.
Уронил, вздохнув, из тела
Он душу удалую
Через пуговку на шее
Кроваво-золотую.
И стихает враз веселье,
Песни замолкают.
И протяжно, жалко трубы
В Городне играют.

1910

 

Д.Д. ДЗЯБОЛЬСКОМУ

Пучина нашего житья,
Быть может, вечна, друг,
И
я в тенетах забытья
Н
е раз рождался, как дитя,
Прошедши полный круг.


Быть может, я не кончу жить -

Ведь нет в кругу концов.

Вновь путь знакомый побежит,
И
все, что мозг сумел забыть,
П
ереживу я вновь.


Быть может, в тот простор без дна
М
еня судьба умчит.
Взродится мертвая душа
В путине новой, сокруша

Все, что мешало жить.

И в новом свете минет все
Былое предо мной...
Что ж: пусть прервется бытие,
Н
о сердца тайное чутье
Т
вердит мне об ином.

1911

 

ПУРГА

По ставням дома ветер бьет.
Гремит по ним, звенит, поет,
И
, спев, он вновь звучит мощней, -
Гуляет господин Подвей.

По ставням дома ветер бьет,
Гремит по ним, звенит, поет,
Вскипает снежное вино,
И липнет пеной на окно.

По ставням дома ветер бьет,
Гремит по ним, звенит, поет.

В проулках веет дикий хмель,

Где бродит пьяная метель.

По ставням дома ветер бьет.
Гремит по ним, звенит, поет...

1909-1912

* * *
Свеча горячая сияет,

Ах, кабы расступилась мгла:

В ее огне - краса живая,
О
на, как божий день, светла.

Близ мотылек дрожит от боли;
Влекомый из темна огнем.
О
н залетел сюда невольно,
И
смерть свою нашел он в нем.

Свеча горит, и воск все льется
З
а каплей капля, как роса.
А мотылек уже не бьется:
О
н жизнь отдал тебе, краса!

1909-1912

 

НА МОГИЛКАХ

Амур печальный и пригожий
Стоит с повязкой на очах
У склепа. Запахи впотьмах
С
юда доносятся от розы.
Везде кресты, венки... Чего же
Т
ут, где могилы, тень и прах,
Амур печальный и пригожий
Стоит с повязкой на очах?
И тихо думал я: быть может,
Л
юбовь, сокрытая в гробах,
П
ревозмогла и смерть, и страх,
Н
о спит! И вечно в сторожах
Амур печальный и пригожий.

1913

 

АГАТА

Помню, шла я до ратуши утром
П
осмотреть, как сожгут ведьмаков,
Только слышу, кричит мне Марута:
"
Вишь,  Агата, красавчик каков!"

Весь печальный, неспешной походкой,

На главе его шлем золотой,

Ехал он на коне одиноко,

А пригожий, - как
Юрий святой.

Чуть отъехал - не минуло часу...
Ах, когда бы еще повидать
И коня, и убранства прикрасы,
И
знакомую сердцу так стать.

Я сижу целый день у оконца
Д
а пряду безотрадно кудель.
И
гудит, все гудит веретенце,
К
ак в степи за деревней метель.

Ах, зачем я тогда оплошала
В молодые свои-то года, -

Ах, почто, почему не узнала,
К
то такой он и едет куда?

Знать бы имя - из воска фигуру
Т
ем же именем я окрещу,
Выйду ночью на поле и в бурю
Я
заклятье свое нашепчу.

И сквозь свист, сквозь гудение ветра,
Ч
ерез шум придорожных ракит
Я
почую так близко, наверно,
С
тук знакомый от конских копыт.

Не забыть, что я молодость трачу,
Что ее ворожбою гублю.
М
не не встретить его! - И я плачу:
Н
икого больше не полюблю.

1915-1916

 

* * *

Как в местечке Терастечке то не стон стоит,

То не стон стоит - колокол гудит:
Ввечеру нашли Янку-стрельца
Во зелененьком ельничке,

Возле белого камушка,

На темном на мху, меж брусникою.
Голова его пробитая,

Вся кровию залитая.

Чу, сосенка над ним шумит.
Выкликает, приговаривает:

"Не гонялся бы ты, Янко, за куницами,

Еще более - за теми молодицами".

1915

 

осенней ночью

Чернеется сажею вечер,
Дождь бьется о хляби реки,
Гуляет, гудит над ней ветер,
З
авоет, - что волки в степи.

Спокойно мне тут под водою:
З
алег я близ мельниц на дно;
Ч
уть трону колеса рукою,
И мельница сказку начнет.

По кругу вращается жернов,
Т
рясет ветром в поле копну;
А думы - как колос без зерен
И все меня тянет ко сну.

В песке, в забытьи утопаю,
К
лонюсь я ко дну головой -
И вот уж дремлю, засыпаю
П
од шум непогоды лихой.

1909

 

 * * *

В поле дождь, лютый холод и мгла...
У
деревни мигают огни.
Схоронилася там, залегла
Д
оля горькая в черной тени.

И под черными крыльями ночи
Не увидеть теперь ее очи.

Только ветер осенний, ночной
В поле грустно гудит и поет
О родимой сторонке глухой,
Д
а о доле несчастной ее.

Гложет сердце мне песня ночная...
Во весь голос пусть ветер вздыхает.

Пусть поет он о нашей земле,
К
ак в сердцах наших боль пробудить,
К
ак сразиться с Неправдой во тьме,
Е
сли в сердце сомнение спит.

Долю тяжкую ночь укрывает,
Н
о в душе моей - песня живая.

1909

 

* * *

Брось вечный плач свой о сторонке!
Неужто темной ночью той
Не видишь, как в янтарной зорьке
Зрит в прорубь месяц золотой.
Не вечна ночь. И солнце встанет
И всех пробудит ото сна.
Он, этот день, еще настанет
Востоком вспыхнет сторона.

А я под вечной, зимней маской -

Под снегом буду ждать весну,
Покуда очарован сказкой
И в ледяные очи сну
Глядеть с восторгом и опаской.

1911

 

* * *

Живешь не вечно, человек,
К
ак миг проходит весь твой век.

Ах, если б жалкое житье
Ч
уть больше было бы твое,
И
через край души чутье
Не раз, не два пошло.

Живи и цельности ищи,
В исканье вечном трепещи.

И в достиженье полноты,
Без краю, без границ житья
Т
ак тихо-тихо схлынешь ты
В долину забытья.

1911

 

ПОХОРОНЫ

Белым снегом укрылася улица.
Т
ам, среди многолюдного роя,
М
ерзнет темно-зеленая хвоя,
И
пушистый снежок к стенам тулится.

Тут везли в катафалке покойника;
Впереди шли друзья в замирении;
Крест несли, рядом - в ризе священник,
И
плетутся извозчики вроде как...

А вокруг непокрытые головы
И
поспешно крестился прохожий;
Сердце ныло, мороз шел по коже,
Д
умы грузно текли, точно олово.

Черный креп, хор церковный, дым ладана,
Т
руп, лежащий в гробу возле дома, -
Так таинственно все, так знакомо,
Все так просто и так неразгаданно.

1911

 

* * *

Когда полосу огневую
Н
а западе солнце проводит, -
Из замка, цветами любуясь,
В свой сад королевна выходит.

Вот шмель прожужжал меж осоки,
Вот ползает в листьях букашка...
С небес, из сторонки далекой
Слетает на яблоню пташка.

Как чудно она распевает,
Ч
то радость любви есть и муки,
И
счастье без меры, без края,
И
первая горечь разлуки.

Печально глядит королевна, -
А сердце любовью исходит!
Н
о хмурит сурово и гневно
Король поседевшие брови.

1915-1916

 

ЗМЕИНЫЙ ЦАРЬ

В темном небе - хороводы
Звездочек вечерних.
В темном небе светит месяц
Золотым серпом...
Мы выходим из холодных
Подземельных норок -
В заколдованную прорубь
Тянемся, ползем.

И в лесу, и в поле - всюду
Е
сть наши дорожки!
Стайкой двинемся меж пущи,
Впереди всех - я.
Берегу свою корону –
Золотые рожки;
Чует взгляд чужой, недобрый
Ч
ешуя моя.

Но и ночью в чистом поле
Н
ет для нас преграды.
С
тарый знахарь путь застелет
Белым полотном;
Золотой рожок ему
Сброшу я с короны,
И по белой полотнине
Д
альше мы ползем.

1910

 

* * *

Если в раковину черную моллюска
П
опадет песчинка хоть одна, -
В жемчуг понемногу превратится та!
Ч
ем же завершится жизнь моя, когда
В сердце черствое, что в суете обрюзгло,
У
падет слезинка хоть одна!

1909-1912

ПРЕДЧУВСТВИЮ ТЕМНОМУ ВНИМАЯ

Уже рассталась ты с убором
И в ложе брачное легла.

Свой срам... поддавшись уговорам,

Дрожащая, превозмогла.

И знаешь, - что тебе мученье
И, может быть, конец житья
Н
акличет при своем рожденьи
Т
вое желанное дитя.

Так, обессилена душою
Ты можешь лишь одно желать, -

Как семя бурное мужское

В глубинах тела потерять.

Так, без надежд и без сомнений
С
квозь прорву человек летит
Все время вниз, на дно Вселенной
С
о сладким ужасом глядит.

1912

 

ПРОКЛЯТИЕ ЦЫГАНКИ

К твоей калитке спозаранку
П
одходит ворожить цыганка
В лохмотьях пестрых и нечистых,
Вся грудь в серебряных монистах.
Н
е получив в ответ ни слова,
Ш
ипит проклятия сурово,
С
недая взглядом искрометным:

"Чтоб ты дитя родила мертвым!"
Т
ы засмеялася несмело
И
, пошатнувшись, побледнела.

1912

 

ЛЕСОВИК

Сосны, ели, хвощ да хвоя
Темный мох.
Чую, лесовик косматый тут залег
Повалился он на хвою,
На кору,
Всем он движет, всем колышет
В том бору.

1909

 

ТЕМЕНЬ

Я сижу без огня. Сыро... тяжко мне как!
Над землей только тьма, а в душе моей мрак
О, как пусто внутри! О, как холодно жить!
Сполох молнии где-то сквозь темень блестит,
Освещая мне образ Христа... крест творишь...
Оживаешь как будто, душою горишь.
Только вот почему скоротечен тот час?!
Вновь сошлась темнота. Свет блеснул и погас.
Не глядит на меня ясный образ Христа.
Над землей только мрак, а в душе - пустота.

1909

 

КРЕСТИНЫ ЛЕШЕГО

Бор шумел, навевал мутный сон,
Тихо гул по стволам раздавался, -
В небе леший. резвясь, кувыркался
На макушках сосновых колонн.
Ему сумрачный месяц светил.
Крест ветвей к небесам тянут ели, -
И в синей небесной купели
Душу дикую он окрестил.

1909

 

***

В тучах хмурых живут пауки,
Те, что ткут паутину дождя
Нити прочные, хоть и мягки,
Кожа скользкая, как  у угря,
В теле стынет холодная кровь,
Злость бесцельная в круглых очах...
Чу! Слыхать шорох лап пауков,
Оплетающих кров и очаг.

1909

 

Из цикла «ЛЕСОВИК»

Привольная темная пуща:
Тенистые липы, дубы,
Осинника, ельника гуща,
Меж хвои опавшей - грибы.

Замшело, пустынно и дико
Полуденный воздух гудит.
На мху между спелой брусникой
Забыт всеми леший лежит.

Корявая морщится шкура,
Оброс темным мохом, как пень,
Трясет головою понуро,
Бока свои грея весь день.

Гляжу на него я уныло, -
И сердцу так жаль, что беда:
Все минуло - удаль и сила!
Пропало, как дым. как вода!

1909

ПАМЯТНИК (Из Горация)

Железа тверже вышел обелиск,
Который сам себе я изваял.
Он стал над миром выше снежных скал,
Змей радуги над ним, искрясь, повис.
Но не падет тот столп под тяжестью времен:
Рука судьбы его убережет.
Поэта прах не до конца сожжен:
Есть вечный дух под маскою имен.
И может, новый жрец, гадая на свой риск,
За сотни верст увидит обелиск.
И скажет: вот он был рожден не князем, ни царем,
Но помнит мир о нем.
Все лучшее, что вложено в уста,
Пройдет хитросплетенье жил.
И, смотришь, облаком сияющим ожил
Твой дух, как бабочка от сна.
А меж людей пойдет молва и слух,
Глядите, скажут, вот - один из двух...
И понесут венок на холм, где я почил.

 

***

Не мне ли жалеть несчастливого Марка,
Юность проходит, а следа и нет никакого.
За что ж нагадала суровая Парка
Нить цвета такого дурного.

Тихо гудит и поет у нее веретенце
Тянется, тянется длинная серая нитка.
Тянутся серые дни без просвета. без солнца
И не увидишь, сдается, уже ты прибытка.

Хоть бы и черную. только не серую пряла,
Горя б я жаждал, да только бы полную чарку;
Кажется горя такого познал я так мало.
Чую, придется погибнуть несчастному Марку.

1915-1916

 

ВОРОЖБА

Все стихло - шум дождя и ветра вой сердитый,
Блеск синих молний, гром - раскатист и могуч.
Клубятся сизые останки грозных туч,
Как по воде воск пчел при ворожбе разлитый.
Что ж эта ворожба пророчит нам и миру?
Смотри же, - свет дневной катит с небесных круч.
В разрывы облаков бьет семицветный луч,
Что выгнулся промокшей лирой.

1913

 

***

Отчего я стал поэтом
В нашей бедной стороне?
Сердце ноет, тело вянет,
И помочь нельзя уж мне.
Думы с мыслей тихо льются

Из души чутье бежит...
Если кровь за этим хлынет,
То тогда и хватит жить

1909-1912

 

***

Мы долго плыли в бурном море,
Вдруг, - долгожданная земля!
Был верен путь - спасибо звездам.
Залог судьбе - треск корабля,
Что сел на мель. Налечь на весла!
Привет тебе, моя земля!..
Но безмятежно смотрят звезды,
Как тонут люди с корабля

1909-1912

 

КРИТИКУ

Напрасно ловите вы в сети мотылька,
Чтоб крылышки получше разглядеть:
Помнет их брошенная сеть,
Пыльцы узор сотрет докучная рука.

1910

 

ПОРВАЛОСЬ У ГОСПОДА БОГА

Порвалось у господа Бога
В руках ожерелье из звéзд.
Был жемчуг рассыпан по небу,
по синей юдоли небес.

Печально, тревожно и сонно
На черную землю глядят...
Что видят они и что слышат?
Чего все дрожат и дрожат?

1910

 

ГЕНРИХ

У Каноссы перед замком,

Ночью темной и дождливой,

Во дворе стоит царь Генрих,

Босый и в одной рубахе.

А за ним в окно две тени

Наблюдают... Месяц глянул,

Бритый череп папу выдал

А Матильду – ожерелье.

Побелевшими губами

Генрих «Отче наш» читает,

Только злое его сердце

О другом сейчас мечтает:

Там в родном краю далеком

Горы темные поднялись

В глубине тех гор железо,

Что сгодится на секиру.

Там в родном краю далеком

Есть леса с дубовой рощей:

С дуба самого большого

Для секиры выйдет древко

Край родной мой, край мой верный!

Породишь ты человека,

Что змею моих страданий

Рассечет секирой острой.

(Г. Гейне, перевод с немецкого)

 

 

 

 

 

 

 

 


ПРОЗА:

Деревенские сумерки |  Вычур | Котовые истории | Страшные повести | Притчи | Шаманский цикл | Муки творчества

СТИХИ:

Евангелие от Мрака | Снежное вино | Долина реки Одиноко

 

 

 

 

 

 

 
  Рейтинг@Mail.ru   Rambler's Top100

 

Hosted by uCoz